ГЛАВНАЯ
MP3
КНИГИ
СТИХИ
ЭССЕ
БЛОГ
ВИДЕО
ФОТО
НОВОСТИ
ПРЕССА
ССЫЛКИ
БИОГРАФИЯ
ФОРУМ
ЛЮБОВЬ БЕССМЕРТНАЯ — ЛЮБОВЬ ПРОСТАЯ


                Я отдаю себе отчет в том, что все нижеприведенное,
                может быть, и не обладает большой художественной
                ценностью.
                Но условия моей духовной жизни таковы,
                что если бы я все это не написал, я бы
                перестал себя уважать.
                А этого я никак не могу допустить.


          1. ОЛИН СОН.

          Началась война. Паника. Эвакуация.
          Ей говорят: «В соседнем здании ваш муж».
          Она бежит туда, не зная, кто выйдет: я или Женя.
          Навстречу ей выходит ее папа. Правда, он молодой,
          с фотографии, она таким его не знала.
          Он говорит ей: «Доченька, Вам надо уезжать».
          Ему 25, ей — 38.

    * * *

    Есть фотография одна
    (она меня ужасно раздражает),
    ты там стоишь в синюшном школьном платье
    и в объектив бессмысленно глядишь
    (так девочки всегда глядят,
    и в этом смысле мальчики умнее).

    Прошло лет 25
    (ну 26),
    и скоро почки жирные взорвутся
    и поплывут в какой–то синеве.

    Но почему ж тогда так больно мне?

    А дело в том,
    что с самого начала
    и — обрати внимание — при мне
    в тебе свершается такое злое дело,
    единственное, может быть, большое,
    и это дело — недоступно мне.

    Но мне, какое дело мне, какое
    мне дело — мне
    какое дело мне?


          2. ОЛИН СОН, ПОВТОРЯЮЩИЙСЯ.

          Чужая ночная комната.
          Меня бьют, с унижением, по моей же вине,
          в сущности, опускают.
          Сон повторяется так часто, что она даже выучила
          узор на обоях.
          Но однажды что–то случается. Я говорю одну фразу,
          и мои мучители расступаются. Я подхожу к двери и открываю ее.
          Первый раз она видит, как я спускаюсь по лестнице,
          выхожу на улицу.
          Там прошел дождь. Я иду по мостовой. На мне светлый плащ.
          Оля просыпается. Сон больше не повторяется.


    * * *

    И все чего я заработал
    своими жалкими стихами
    (весь этот незабвенный срам),
    и то, что я теперь стою
    пред девочками и пред мужиками
    (как правило, все больше пожилыми) —
    все это тоже не прикрыть руками

    [чё ты уставился? ведь я ж — одетый,
    а, правда,
    кажется,
    что щас разденусь я?
    ] —

    так вот — за это,
    именно за это,
    за это все — не оставляй меня.


          3. ЕЩЕ ОЛИН СОН.

          Большое сборище народа. Я на сцене. Все сидят.
          Почему–то я читаю Нобелевскую лекцию, хотя меня
          об этом никто не просит.
          Там есть такое место: «Правда — это оружие слабого.
          Ложь — это оружие сильного. Ибо в первом случае
          ты перекладываешь ответственность на других,
          во втором — берешь ее на себя».
          Заканчивается же лекция словами: «Ну получил я вашу
          премию. А дальше?»
          Все встают.


    4.    * * *

        Вот так все время ощущаешь жизнь,
        она в тебе и под ногтями,
        она гремит в тебе костями,
        а ты лежишь в ее кармане,
        как тварь последняя дрожишь.

    А я глаза закрыл
    и головой мотаю,
    но все равно зеленый весь от страха.
    Я, между прочим, умереть могу.

    Так вот зачем
    меня ты, боже, лупишь:
    ему приспичило, ему приятней,
    когда я сам, как голая скворечня,
    как будто муравейник раскурочен,
    иль как жевачка липну к утюгу.

    Естественно, что так оно и нужно.
    По–видимому, это даже лестно.
    Но я чего–то не пойму:
    в поту,
    в пальто,
    в постели,
    на ветру
    (мне в самом деле это интересно) —
    окрепший, взрослый, маленький, умерший —
    хотя бы раз я нравился — Ему?


5. Как писал граф Яков Вилимович Брюс, знаменитый колдун и чернокнижник:
«Отрок, родившийся в этот срок — гневлив, суетен, боязлив, по–женски непостоянен. Способен тайно лгать и отличается позорной неправедностью.
Сердце исполнено яда, но лишен коварства. Чужую жизнь не бережет, на свою скуп. Кроме того многих соблазнит и при этом Бога не убоится».


    Все это про меня. Но меня это не умиляет.
    Чего уж там напихали в наш внутренний мешок при рожденье —
    не наше дело.
    Ни развязать его, ни вытряхнуть — мы не можем.
    И все–таки человек должен совершать нечеловеческие усилия.

    ( Но подробнее — об этом — я расскажу вам
    в своих будущих стихотворениях.
    А пока — )


    6.

          Любые отношения — это своего рода реабилитация.
          Это, в некоторой степени, уговор двух людей
          (ну от силы трех), что они будут поддерживать
          друг друга, не дадут пропасть на грани гудящей
          пустоты или распада.
          Впрочем, Оля тоже хороша. Я ей диктую по телефону:
          «окрепший, взрослый, маленький, умерший», —
          а она говорит: Ну что — опять про бедного срулика?


    О господи,
    чего еще не знаю
    о смерти я
    ( да ничего не знаю),
    но если хоть чего–то стою я
    (а хоть чего–нибудь я все–тки стою)

    [Гандлевский, Кочнев, Руднев, Морев, я] —

    пожалуйста, любимая, родная,
    единственная, смертная, живая,
    из всех, из нас,
    любая смерть, любая
    но только не твоя.


          7.    И последнее. Мне — снится сон.
          Я — Лев Толстой и еду в метро. Все сидят.
          Бесы крутят меня, а Оли рядом нет.
          Чувствуя, что силы покидают меня, хватаясь за поручень,
          я кричу: «Ну как же вам не стыдно. Вы же видите: я — один.
          Я не могу стоять.
          Я — люблю ее».

          Все подымаются.




Виртуальный клуб поэзии - ctuxu.ru - поэтический форум  
Дмитрий Воденников ©     Идея сайта, создание и техническая поддержка - dns и leo bloom     Дизайн - kava_bata